Истории детей. Брат и сестра.

  • ДжульеттаДжульетта
    Сообщений: 455
    часть 1.
    Их нашли на улице.  Мальчик пяти лет сидел, прижавшись к стене. Грязный, оборванный, одетый не по осенней дождливой погоде. На коленях он держал сверток. Грязный сверток, из которого торчали тряпки и доносилось поскуливание. В свертке была его маленькая сестра. 
    Откуда-то они убежали. Там, откуда убежали - были люди. Взрослые люди. Что-то такое эти взрослые люди делали, что пятилетний ребенок, обычный мальчишка, взял на руки пятимесячную сестру и ушел куда глаза глядят.  Он подбирал брошенные куски еды. Искал вокруг помоек - внутрь контейнера он залезть не мог, не дотягивался. Где-то спал. Пил воду из лужи.  
    Подобрали их быстро. Все-таки - младенец на руках у мальчишки. Младенец плачет, люди слышат, реагируют. На одного пятилетнего мальчишку, без "свертка", внимание бы не скоро обратили. Подумаешь, пацан по помойкам лазает... Привыкли все уже. Да, подобрали их. Мальчика отправили в приют, а потом - в детский дом. Сестру его - в больницу, а потом - в дом ребенка. Мальчик пытался объяснить взрослым людям, что это - его родная сестра. Что они должны быть вместе. Взрослые люди не понимали, о чем он толкует. Дети до трех лет должны содержаться в доме ребенка. Дети после трех лет - в детском доме. Разные учреждения, разные ведомства. Что тут непонятного?
    Мальчика звали Митя. Ну, предположим, что его звали именно так. А сестру его - Катя. Митя и Катя. Когда-то они были братом и сестрой. Митя оказался в детском доме. Хотела вот по привычке написать - "в нашем" детском доме, а ведь уже и - не "наш". Да, так вот, оказался он в том самом, очень хорошем патронатном детском доме. Практически каждый ребенок, который попадал в этот детский дом, находил семью. Чаще - новую, патронатную. А иногда, если это было возможно, ребенок возвращался в кровную семью. Никакой кровной семьи у Мити не было. То есть, конечно, где-то жили люди, которые его зачали, а потом его родила какая-то женщина, и кто-то его кормил  пять лет. А потом Митя превратился в подкидыша. 
    Мите начали искать новых родителей. Одновременно как-то пытались решить вопрос с Катей. Может быть, перевести ее в тот же детский дом. Или сделать что-то еще, чтобы детей можно было устроить в одну и ту же семью.  По каким-то причинам сделать это не удавалось. Получалось так, что "воссоединить" брата и сестру можно было бы только тогда, когда Кате исполнится три года. И ее по закону можно будет перевести в детский дом. 
    Мите искали такую семью, которая согласилась бы взять не только пятилетнего мальчика, но еще и маленькую девочку. Но девочку - не сразу. Это такой, знаете, заковыристый момент... Обычно семьи настроены на что-то определенное. Один ребенок - так один. Двое - так двое. А тут - не то один, не то двое... Сколько ждать - неизвестно... Да и стоит ли ждать, неопределенно все как-то... И информации нет - что за девочка, какие с ней проблемы будут? 
    Так что жил пока что Митя в детском доме, воспитывали его воспитатели, реабилитировали его психологи, а Служба по устройству детей в семью искала ему новых маму с папой. Все шло своим чередом. Был Митя мальчиком, как бы это сказать... заметным. Очень красивый пятилетний мальчик. Густые золотые волосы. Широко распахнутые голубые глаза с длинными черными ресницами. Правильные черты лица. Хорошо сложенный, сильный, ловкий. Очень общительный. Очень-очень. Он просто не мог оставаться в одиночестве. До такой степени, что готов был сделать что угодно, чтобы привлечь к себе внимание. Например, выйти на середину комнаты и снять штаны. Или кого-то ударить - сильно, больно, а главное - внезапно. Лучше - сзади. И потом долго и радостно смеяться.
    В хорошем детском доме детям не торопятся ставить диагнозы. Хорошие специалисты не спешат делать выводы, даже если ребенок делает что-то "ужасное". Хорошие специалисты в хорошем детском доме видали и не такое. И понимают, что ребенок, который пережил неизвестно что, может вести себя как угодно. Не в том смысле "может", что ему разрешено, а в том смысле, что по другому у него просто не получится.  Какое-то время придется потерпеть. Потому что даже взрослый человек, переживший что-то страшное, вряд ли сядет рядком с психологом, и спокойно начнет рассказывать: "Знаете, я пережил вот это..." Нереально, правда? А что может сделать ребенок, который и слов-то таких не знает, чтобы назвать то, что с ним происходило... 
    Что может ребенок? Может забыть... Ну да, забыть. Забыть, что было. Сделать вид, что ничего не было...Жить, как ни в чем не бывало. Только вот память живет по своим законам. Вспыхивает воспоминание, и человек оказывается - там, где происходило страшное. Даже взрослым это не всегда под силу, а что говорить о ребенке...  А что еще может ребенок? Может кричать изо всех сил, кричать о том, как больно. Или смеяться так громко, чтобы все услышали. Или просто - бить, бить изо всей силы, чтобы разрушить этот проклятый мир, в котором ребенок не может быть ребенком...  
    Потихоньку Митя менялся. Конечно, он не перестал драться, и кричать, и называть других детей всякими словами, слыша которые, даже воспитатели вздрагивали... Но он гулял, и хорошо кушал, делал зарядку и катался на велосипеде. Он учился читать, рисовал и лепил. И находил в этих незамысловатых занятиях все больше интереса. Он ходил к своему детскому психологу, и кричал там, и вопил, и корежил пластмассовых человечков. А потом сидел в сенсорной комнате и плакал. А еще он обнаружил, что это не очень страшно, когда кто-то подходит сзади. Это не обязательно значит, что произойдет что-то плохое. Он еще не поверил в это окончательно, но ему стали приходить в голову мысли, что не всех взрослых нужно опасаться...

                                                                                   продолжение следует.

Войти или Зарегистрироваться чтобы задать вопрос
популярное
СЕЙЧАС ОБСУЖДАЮТ